Прогнуть мир [СИ + иллюстрации] - Михаил Востриков

class="p1">Топь горела — но не целиком, а пятнами: там, куда упали снаряды и куда перекинулся огонь от камыша и хижин. Между пятнами стояла нетронутая трясина, чёрная и мёртвая, как и была. Дым стлался по воде, и сквозь него проступали рыжие всполохи — как ржавые кляксы на серой ткани.

Когда основная волна огня прошла, ветер вернулся. Но теперь он дул не от нас, а к нам, неся с собой пепел из сгоревших растений, костей, шерсти и кожи. Эта жирная и пахнущая могилой пудра оседала на всём. Мой отец Мих встал из-за укрытия, рукавом стер пепел со щеки, посмотрел на почерневшую даль и сплюнул. Его плевок тут же покрылся серым налётом.

Я стоял у фургона, и руки у меня дрожали. Не от страха — от адреналина. От осознания, что всё закончилось, и всё у нас вышло. Сработало! Снаряды, самодельный огневой шнур, клочок бумаги с расчётом баллистики — и на месте вонючего логова беглых убийц теперь было пепелище.

— Горизонт выдержал, — прохрипел мой брат Эжен, откашливаясь пеплом и приложив водяной уровень к раме фургона. — Стволы чистые, гидроцилиндры чуть повело, но нагрузку держат. Можно заряжать второй пакет.

— Зарядим, когда князю Гулу будем показывать эту красоту, — сказал я. — Не обделался бы от страха.

Я достал свой блокнот, в котором делал баллистические расчёты и начал записывать: время залпа, количество труб, типы снарядов, задержки между выстрелами. Рука не дрожала — только первые секунды после залпа меня колотило, а сейчас прошло.

«Осколочно-фугасный — 4 шт. Зажигательный — 5 шт. Кассетный — 3 шт. Задержка огневого шнура — расчётная, отклонений не зафиксировано. Гидроцилиндры — рабочие, деформация в пределах допуска. Позиция — удержана.»

Полистал блокнот назад — там были эскизы труб, расчёты смесей, схема огневого шнура. И всё это — в мире, где электричество было сказкой, а баллистика — колдовством. Ох-х!

— Прекрасно работает машина, — сказал мой отец Мих.

Голос у него был ровный, но я видел, что он тоже бледный.

— Согласен, — отозвался мой дед Сим. — Двенадцать стволов. А если бы их было сорок?

— Если сорок, — я сглотнул, — то тут не осталось бы вообще ничего. Одно пожарище.

Мы помолчали. Из Мёртвых Плавней доносились редкие хлопки — то ли рвались оставшиеся боеприпасы, то ли лопался перегретый ил.

— Интересно, кто-нибудь там выжил? — спросил мой брат Эжен.

Он стоял чуть в стороне, прижимая к груди водяной уровень.

— Может, и выжил, — сказал я. — Кто в совсем глубоких норах сидел, тем могло повезти. Мы же по вехам били — камыш, хижины, баржи.

— А вампиры?

— Вампиры… — я посмотрел на багровое небо над топью. — Они теперь все в Химере. Видели же её? Их огнём не убьёшь, осиновый кол потребен. Ну или серебряная пуля. А у нас ни того, ни другого.

— А то, что ты называешь Химерой, — мой брат Эжен кивнул в сторону топи. — Это что?

— Некроэфир, — сказал я. — Энергия. Когда маг уходит, его сила высвобождается. А когда сотни магов уходят одновременно… получается вот такое.

— Оно опасно?

— Не знаю, — честно ответил я. — Я про такое только читал. И то в сказках.

— И в них всё всегда заканчивалось плохо, — дополнил меня мой дед Сим. — Потому что идиоты, вызвавшие демонов из Преисподней, потом пытались торговаться с ними о цене аренды на землю.

Мой брат Эжен кивнул и больше не спрашивал.

Мой отец Мих молча повернулся и пошёл к фургону — сворачивать упоры и закрывать крышу. Мой брат Эжен пошёл ему помогать. Мой дед Сим затушил факел и сунул его в мешок.

Я стоял и смотрел на Мёртвые Плавни… теперь уже точно мёртвые. «Ярь-Труба» состоялась и была готова к демонстрации в действии высокому начальству из Мана.

Мы сворачивали огневую позицию молча и быстро — каждый делал своё, как на учениях. Наш арендованный возчик Речи Укк привёл своих буйволов и бегая вокруг них, заводил их в ярма. Пинков эти громадины не чувствовали и не понимали, тянулись только к сахарку и морковке.

Из переулка выехал на своём катафалке божедом. Постоял, посмотрел на дымящуюся топь и повернул свою гнедую лошадку обратно. Заплатить за похороны листригонов и вампиров желающих не было.

На обратном пути я обратил внимание — город как вымер. Никто не встретился нам по дороге, никто не лез с расспросами. Только одна старуха — я узнал её, она торговала на рынке зеленью — стояла в дверном проёме дома, прижимая к груди ребёнка. Внучку, наверное. Она не смотрела на нас. Она смотрела за нас — на зарево, на горизонт, который ещё дымился.

Все ставни были закрыты. Собаки не лаяли — они выли на одной низкой, вибрирующей ноте, словно пытались выдавить из легких застрявший там ужас. Дым из труб не шёл — будто все дома затаили дыхание. Слишком хорошо было видно зарево над Мёртвыми Плавнями, слишком сильно грохотало, слишком густо пахло гарью.

Мир перестал быть прежним!

Второе испытание

На колокольне городского храма во Имя пробили пять пополудни — заранее назначенное время! Солнце уже не жгло, а лишь мягко касалось крыш домов, вытягивая длинные тени. Наша огневая позиция была в полном порядке: буйволы уведены, пусковые трубы «Ярь-Трубы» заряжены, упоры затянуты, крыша поднята, горизонт выставлен, мешки с песком выложены стенами в двух местах: пониже и поближе к фургону — для нас, подальше и повыше — для великого князя и его свиты.

Сначала мы услышали цокот копыт — ровный, тяжёлый. Потом из узкой улочки показались всадники. Не пышная свита, а небольшой отряд — ровно столько, чтобы внушать уважение, но не превращать приезд в парад. Впереди ехал великий князь Гул V из венценосного рода Герр. За ним его родной брат — князь Гог.

Он был в приподнятом настроении. Месяц, взятый великим демоном Систелем на убийство его брата, заканчивался сегодня в полночь, и вот-вот он заменит Гула на троне. Великий князь Гог VI из рода Герр, звучит⁈ И вот тогда…

Всадники не кричали, не отгоняли, не требовали расступиться. Они просто ехали, и люди сами отходили к заборам, прижимали детей, снимали шапки. Даже собаки, ещё недавно вывшие на одной